Графъ Кот

Сказки Золотого Пера...

Previous Entry Share Next Entry
АЛИСА. Последние ГЛАВЫ.
НЯМ!
pushistii_zayac
Обыкновенное чудо
Глава 19
Она была действительно зеленоглазой, а также зеленокожей и зеленоволосой. А ещё она была Колдуньей. И звали её Герба. Герба ласково улыбалась, глядя тёплыми глазами на терзания этого милого котика. Девочка её не интересовала, равно как и все остальные гуманоиды. Герба любила животных, славные зверюшки умели искренне радоваться и безвозмездно отдавать свои искристые чувства, не думая об искусственных нормах лживой человеческой морали.
И вот сейчас ей было забавно наблюдать, как Даня отчаянно грыз лапу, лихорадочно меряя шагами её личный, лежащий на отшибе пузырь. Ведь она уже знала, что всё у него будет хорошо.
- Нет! Невероятно! Не может быть, чтобы всё было так просто. А это больно? Господи, да что за глупости в голову лезут… А как скоро это случится?
- Да, будет больно, но ты выдержишь. А случится это, как только ты перестанешь бегать и успокоишься.
- Всё, я спокоен. Начинайте же, начинайте!
- Ишь, спокоен он! Полезай в аквариум, герой.
Даня, изогнувшись, запрыгнул в гигантский аквариум и повис на лапах, уцепившись за край, чтобы не утонуть. Герба тряхнула головой, выпрямилась и сделала такое движение руками, будто воткнула коту в грудь свои увенчанные длинными изогнутыми ногтями пальцы, повернув руки тыльной стороной ладони внутрь:
- Душу твою вольную - она вывернула что-то невидимое наизнанку, Даня застонал, - облекаю в плоть!
По Стрелку прошла рябь, его затрясло, и он выпустил край аквариума. А потом случилось нечто совсем необъяснимое – изо рта кота выползло ртутное облако и начало его обволакивать, потихоньку становясь больше и принимая смутно знакомые очертания. Вода в аквариуме забурлила и Даню заволокло паром. Когда туман рассеялся, а вода успокоилась, перед зрителями предстал здоровенный красивый морской котик, преданно глядящий благодарными зелёными глазами на колдунью. Дани в аквариуме не было.
- Во так, просто? – Алиса уважительно присвистнула, - Он теперь всегда будет такой, да?
- Да, - хором ответили Герба и Уме на оба вопроса.
Даня счастливо улыбнулся, ударил хвостом по воде и воскликнул:
- У! У!
Алиса захлопала в ладошки, засмеялась и нежно погладила котика по голове:
- Ты ведь поможешь мне добраться до берега, правда?
Даня согласно укнул.
- Ну что, Уме, зови ребят, - колдунья пожала плечами и отвернулась, пряча победную улыбку, - А это тебе, - протянула она девочке большую надутую грелку из акульей шкуры, - дышать из неё будешь.
Вошли четверо коренастых низеньких рыбов и, дружно ухнув, подхватили аквариум и понесли из пузыря к Грану. Когда чудная процессия с аквариумом подошла к невидимой стене, колдунья повторила протыкающий жест, и вслед за разводящим движением её рук разошлась стена. В дыре слабо переливалась радужная плёнка, как мыльный пузырь, повисший на конце разрезанной крестиком трубочки.
Уукнув, Даня нетерпеливо кивнул себе на спину, и Алиса, приладив грелку под живот клапаном вверх, уселась на него, крепко обхватив тоненькими ручками за шею. «Прощайте, все!», - радостно крикнула Алиса, и котик, изогнувшись всем телом, оттолкнулся хвостом и прыгнул из аквариума прямо в зияющую темноту переливающейся дыры.
Из окружающего купол мрака выскользнула вторая, значительно меньшая фигура, и две грациозные тени извиваясь помчались чёрными молниями к поверхности. Пятеро растроганных рыбов и задумчиво улыбающаяся колдунья запрокинув головы смотрели им вслед:
- Счастья вам, Даня, Тюлле! Удачи, Алиса!

Точка
Глава 20
Даня плыл так быстро, как только мог, а Тюлле не отставала. Они оба прекрасно понимали, что слабая человеческая оболочка не позволит Алисе долго продержаться на глубине. Девочка начала всё чаще прикладываться к грелке, а воздуха там оставалось всё меньше. Хотя, с другой стороны был в этом и позитивный момент. Для грелки.
Несмотря на то, что его все звали грелкой, он был мужчиной. Страстным изголодавшимся по любви мужчиной. И неважно, кем его считали в мире людей. Сам он давно окрестил себя бурдюком. А какой нормальный половозрелый бурдюк откажется от обжигающего поцелуя взасос огненной девочки с ледяными глазами. Вот он и ловил свой кайф, иногда, не сдержавшись, выпуская в истоме пузырьки драгоценного воздуха.
Но долго так продолжаться не могло, и это давило на его, долго, социальную сознательность. Впрочем, никак по-другому оно продолжаться не могло тоже. А потому решило просто не продолжаться. И как только оно это решило – вверху показались натужно пролезающие через толщу воды лучи солнца, и вскоре перед Алисой и котиками предстал туманный Альбион.
Альбион был по-настоящему туманным, несмотря на солнечную погоду, а потому точно определить наиболее подходящий для высадки участок берега не показалось, а уж тем более сложно. В общем, подплыв на расстояние рифов, Стрелок недвусмысленно мотнул головой назад, и Алиса поняла его правильно.
Она отпустила шею котика и съехала по бархатистой спине на заботливо подставленный хвост. Тюлле подплыла поближе и грустно ткнулась шершавыми губами в ладошку девочки. Даня издал прощальное, но светлое «У-у-у» и небрежным движением забросил Алису так далеко вперёд, как это было возможно. А потом, не оборачиваясь, скрылся под водой.
Алиса летела, судорожно вцепившись в, очевидно, бесполезный бурдюк и думала, как бы так приземлиться, чтобы ничего себе не сломать, и желательно не расцарапать. Хорошо хоть чулок она не носила, а то стрелки было бы не избежать. И вот, когда лететь оставалось уже совсем недолго, и внизу из тумана проклюнулся прибрежный лесочек, в её рыженькой головке сложились все кусочки мозаики.
«Попа, - поняла Алиса, - попа это залог успеха, и не только в шоу-бизнесе. Она – самое мягкое, что у меня есть. А ещё у меня есть грелка. И если падать, то исключительно сидя попой на грелке. Да, определённо». С этой мыслью она переместила бурдюк под себя, отчего его чуть Кондратий не хватил и в голову не полезли грязные мыслишки. Но, к добру ли, к худу, чёрт его знает, мыслишки снесло ветром, а Кондратий промахнулся, поскольку летели они с приличной скоростью.
Алиса влетела на полянку, бурдюк тут же лопнул, издав удовлетворённый хлопок – смерть, достойная настоящего мачо, и начала отчаянно тормозить пятками. От столкновения с землёй её волосы задорно взлетели и залепили мокрое лицо. Босоножки торможения просто не выдержали.
И вот теперь Алиса ожесточённо отплёвывалась и выковыривала волосы из глаз, удручённо рассматривая не подлежащие ремонту миленькие босоножки из такой редкой нынче кожи броненосца. Закончив, наконец, это бессмысленное занятие, она немного попрыгала, наслаждаясь упругостью шелковистой кельтской травы, и огляделась. Неподалёку виднелся прелюбопытный круг чопорных английских мухоморов.
Не особенно задумываясь – это вообще не входило в её привычки, она вприпрыжку направилась в его сторону. Подошла, оглядела, нахмурив брови – в голове пытался но никак не мог сложиться смутный образ узнавания, обошла кругом. Присела, недоверчиво потыкала развесистый гриб пальчиком, понюхала. Хотела уж было облизнуть, но махнула рукой на все смутные образы и вошла в круг.
И тут хлоп-топ, крибле-крабле, гопца-дрипца, оп-ца-ца! Она очутилась в едком папиросном дыму. Под ногами вместо нежной травки был грубый поистёршийся ковёр. Глаза защипало, в горле запершило, и девочка оглянулась в поисках топора, который можно было бы повесить. Топора не обнаружилось, зато через дым проступили очертания обстановки и обсиделки.
Одну стену целиком занимали забитые книгами шкафы. Далее, следуя за взглядом нарисовалось кресло. Кресло было окупированно по-кухонному одетым человеком с гитарой. Лицо на склоненной голове было занавешено волной каштановых волос. Единственным, что идентифицировало местоположение рта, была торчащая оттуда дымящая беломорина-погарина. Пальцы незаметно перемещались в позиции на грифе, и тягуче текла индейская музыка.
Двигаясь далее по часовой, поле зрение охватило диван. На диване полулежало нечто с фотоаппаратом, упрямо пытавшееся сделать в этой коптильне приличный снимок.
Перед диваном же стояли лицом друг к другу двое. Чахлый парнишка с таким же зашторенным волосами лицом, который непонятно как выдерживал вес висящей на нём бас-гитары, что-то агрессивно лабал слепом, попадая только в сильные доли. И стоящая спиной к Алисе, видимо, девочка, увенчанная ярко-красной круглой головкой. Девочка ритмично извивалась, и, похоже, играла на флейте. Играла, основываясь на ритме баса и проходясь лёгкой весёлой мелодией по верхушке тягучей линии акустики.
Поскольку никто не обратил на Алису внимания, к которому она так привыкла за время сказки, девочка надула губки и, дёрнув округлым плечиком, отыскала на ощупь дверь в коридор, куда и вышла. Там было светло и почти легко дышать, по сравнению с предыдущим помещением. А ещё там была женщина. Очень крупная, но пропорционально сложенная, что сразу бросилось Алисе в глаза, чуть не выбив правый, и вызвало жгучую чилийскую зависть.
Женщина мерила быстрыми шагами коридор и бормотала: «Господи, накажи ты их, грешных. ЦРУ проклятое, всю Россию царскую порушило. Николая-батюшку, святого человека расстреляли, ироды!» Ну и так далее, и тому подобное. Вдруг она остановилась, сверкнула на девочку глазами и отчеканила: «А ты покайся, грешница, да помолись. И Господь наш, во всевышней милости своей, путь тебе укажет к свету».
Алису передёрнуло, искать свет в конце туннеля она пока не собиралась. Да и вообще, неприятный они народ – фанатики эти. Задерживаться рядом с правоверной дальше было опасно, и Алиса юркнула в очень кстати приоткрывшуюся рядом дверь, на которой значилось: «Без спиртного вход воспрещён!».
Я сидел за компом и писал последнюю главу, когда услышал, как за спиной скрипнула дверь. И мне не надо было оглядываться, чтобы узнать, кто это. Её шаги я не спутаю ни с чем. И всё же я обернулся. Она была ещё лучше, чем я придумал.
- Привет, Алиса.
- Знакомый голос. Ты…?
- Да, я.
- Зачем?
- Я хотел, чтобы ты встала рядом со мной. Чтобы мы были вдвоём, - сразу вспомнилось: «Ах, Алиса, просто не терпится…».
- Этого не будет. Никогда, - она равнодушно пожала плечами, и в её замёрзших глазах ничего не шелохнулось.
- Ну, ладно, - я улыбнулся и развёл руками, - Тебе не быть моей, ни в жизни, ни в сказке. Выход на право по коридору, нижний замок на два поворота влево.
Я отвернулся к компьютеру, и только дверь снова скрипнула за спиной. Возможно, навсегда. И тогда я написал последнее предложение: «Женщины по сути своей ангелы, но когда жизнь обламывает крылья, приходится летать на метле».

  • 1
красиво. но грустно как-то...

Маргариту разбудили)

Прочитала на одном дыхании. Спасибо! Может будет сказано сухо, но всё же - текст очень качественный.

P.S. пока читала - вроде бы начала ориетироваться в жж, но ли. всё равно не изменю)))

элвиис, дай аську.

нюю =( грустный финал Т_Т не люблю такие... нифефо сладкого и вкусного под конец ((((

  • 1
?

Log in